Об особенностях региональной персонифицированной модели повышения квалификации работников образования в интервью «Вестнику образования» рассказывает ректор Алтайского краевого института повышения квалификации работников образования (АКИПКРО) Владимир МАТИС.

– Владимир Иванович, что означает термин «персонифицированная модель повышения квалификации»?

– В основе персонифицированной модели лежит социальный заказ. Мы часто говорим о заказе общества системе образования, а здесь речь идёт о заказе образовательного учреждения и конкретного учителя системе повышения квалификации.

Долгие годы в системе повышения квалификации преобладал такой подход: учителям, которым нужно было пройти полагающееся раз в пять лет повышение квалификации, давали одинаковое содержание в одинаковой форме – разумеется, в зависимости от предмета, который они ведут. По итогам обучения они получали удостоверение, и этого было достаточно. А сейчас мы исходим из того, что к нам приходят учиться люди разного опыта, разного возраста, им нужны совершенно разные знания и уровень их получения.

Эти и другие особенности конкретных людей наш институт стремится учитывать при разработке образовательных программ, каждая из которых содержит обязательный модуль, а в дополнение к нему – различные вариативные модули, которые учитель подбирает, исходя из своих интересов и профессиональных затруднений.

– Обычно, когда речь заходит о персонифицированной модели повышения квалификации, имеется в виду возможность выбора между различными образовательными учреждениями. И возникает понятие «персонифицированное финансирование». Условно говоря, учитель получает на руки некий ваучер и может отнести его туда, где лучше научат, т.е. преподаватель не привязан к традиционному монополисту – региональному институту повышения квалификации.

– Это другой аспект персонифицированной модели. Речь идёт о конкурсном отборе программ повышения квалификации, в котором принимают участие разные образовательные учреждения. В Алтайском крае монополии АКИПКРО не было – мы всегда сотрудничали с другими учебными заведениями. Одна из причин самая банальная: наших собственных сил не хватало. Если сложить все программы повышения квалификации, которые сейчас реализует наш институт, то, по приблизительным подсчётам, через нас должны пройти не менее 20 тыс. человек в год. Это очень много, поэтому мы приглашаем к сотрудничеству не только наш классический университет, педагогическую академию и академию образования в Бийске, но и соседей – вузы и институты повышения квалификации Новосибирска, Кемерово, Новокузнецка, Красноярска.

И мы тоже открыты для сотрудничества хотя бы потому, что, обучая коллег из других регионов, мы повышаем собственный профессиональный уровень. У нас за многие годы налажены тесные контакты с федеральной академией, мне довелось выступать оппонентом на защите докторской диссертации нашей коллеги из АПКиППРО Ларисы Николаевны Горбуновой.

В рамках ФЦПРО наш институт стал стажировочной площадкой по достижению стратегических ориентиров национальной образовательной инициативы «Наша новая школа», и здесь мы привлекаем к обучению наших коллег из других регионов. У нас проходят стажировку учителя из Республик Алтай, Тува, Саха (Якутия), Волгоградской, Свердловской, Самарской областей и др. Часть программы повышения квалификации они осваивают в дистанционном режиме, часть – через стажёрские практики, которые наш институт организует на базе инновационных школ края.

Но есть и некоторые ограничения. Например, сегодня по всей стране организуется обучение учителей, которым предстоит вести курс «Основы религиозных культур и светской этики». Мы посылали команду преподавателей на курсы по подготовке тьюторов в Москве, но если коллеги из других вузов не прошли такого обучения, привлекать для проведения занятий мы их не можем. Но опять же это не означает, что мы с ними по этому вопросу вообще не можем сотрудничать. Всё решают конкурсы предлагаемых программ и модулей.

– А в чём тогда заключается проблема монополии институтов повышения квалификации, о которой ещё десять лет назад говорили как об одной из самых серьёзных? Да и в последнее время представители высшей власти страны, которые, казалось бы, вообще не должны задумываться о проблемах повышения квалификации учителей, настойчиво предлагают лишить такие институты, как ваш, этой монополии.

– В этой проблеме есть несколько аспектов.

С одной стороны, о монополии институтов повышения квалификации часто говорят вузы, имея в виду необходимость использования имеющегося у них ресурса. Это действительно актуально, особенно для тех регионов, где существуют слабые связи между учреждениями повышения квалификации и высшей школой. С другой стороны, учителя высказывают пожелание выбирать разные программы обучения, расширять географию мест обучения, поскольку в разных регионах есть свои интересные наработки, особенно у практиков. Наконец, представители органов власти справедливо говорят о необходимости развития конкурентной среды в образовании, в том числе в системе повышения квалификации, и поэтому настаивают на расширении числа поставщиков данных услуг – прежде всего за счёт инновационных школ. У нас в крае на базе лучших школ создаются стажёрские и базовые площадки, которым делегировано право ведения части программы повышения квалификации – стажёрской практики.

На данном этапе активно обсуждается вопрос, как финансово обеспечить все перечисленные возможности. В том, что всё это происходит не в один момент, есть своя логика: вводится нормативное финансирование в общем образовании, появляется принцип «деньги в обмен на результат», формируется само понятие «образовательная услуга». А раньше этого не было: как только доходило дело до конкретных решений, возникали самые разные препоны. Само слово «ваучер» всех пугало. И сегодня ваучеры в нашей системе повышения квалификации не используются: краевое управление по образованию и делам молодёжи направляет субсидию в школу, которая заключает договор с теми учебными заведениями, где будут повышать квалификацию учителя. Стоимость такой услуги становится если не частью норматива, то частью бюджета школы. И это составная часть проекта модернизации региональной системы образования, на который в 2011–2013 годах выделяются федеральные средства.

– Можно ли говорить о разделении полномочий между институтами повышения квалификации и вузами? Что­то получается лучше у вузов, а что­то – у ИПК?

– Очевидно, ИПК лучше других способны организовать подготовку по перспективным направлениям модернизации образования. А классические и педагогические университеты более сильны в предметной подготовке, поскольку там развивают соответствующие науки. Нам нет смысла держать в штате целую ставку профессора физики или химии, если за год он прочитает лишь несколько лекций, но мы приложим все усилия, чтобы приглашать его к нам на договорной основе.

На любом производстве, после того как изделие выпущено, должно проводиться его сервисное обслуживание. Так и в повышении квалификации: после того как учитель отучился на курсах, необходимо организовать его методическое сопровождение. И вот об этом вузы задумываются меньше всего, а институты повышения квалификации всегда были заточены именно на сопровождение. Мы эту функцию и дальше будем выполнять. Возможно, именно поэтому, когда учитель получил свободу выбора, больше всего заявок в рамках персонифицированной модели финансирования были поданы в наш институт. А мы, как и раньше, привлекаем преподавателей из других образовательных учреждений, включая те, которые имеют право реализовывать свои программы повышения квалификации.

В новой системе ещё одно наше полномочие – координация работы: институт следит за тем, чтобы повышение квалификации проводилось по образовательным программам, вошедшим в реестр по итогам конкурса, который был проведён Управлением по образованию и делам молодёжи.

– Ваш институт финансируется из разных источников, реализуются самые разные программы, но персонифицированное финансирование введено, по большому счёту, только при повышении квалификации учителей по новым стандартам. А как же остальные программы?

– Действительно, институт получает средства из самых разных источников. Это краевая программа развития образования, из которой финансируется обязательное повышение квалификации каждого педагога раз в пять лет, это средства ФЦПРО, которые край получил на создание стажировочной площадки на базе АКИПКРО, средства проекта модернизации региональной системы образования и другие инвестиционные проекты. Институт может выполнять и целевые проекты, например, мы готовим учителей для преподавания курса «Основы религиозных культур и светской этики», учителей экономических дисциплин по курсу «Воспитание предпринимательского духа учащихся», руководителей образовательных учреждений для работы в рамках Федерального закона от 8 мая 2010 г. № 83-ФЗ и пр.

Стратегия института заключается в том, чтобы экстраполировать модель персонифицированного финансирования на все разновидности программ повышения квалификации учителей. Конкурс образовательных программ впервые был проведён в 2008 году, в 2009 году началось повышение квалификации учителей для работы по новым стандартам – мы обкатывали эту модель, и сегодня она реализуется в штатном режиме. Проведённый социологический опрос показал, что удовлетворённость учителей результатами курсов держится на достаточно высоком уровне, программы в большей степени отвечают их образовательным потребностям и запросам, максимально приближены к проблемам практической деятельности.

Если в 2010 году в конкурсном отборе программ приняли участие 3 учреждения, то в 2011 году – уже 5. Наш институт не боится конкуренции, поскольку только в такой среде мы и можем сохранить нашу конкурентоспособность. И самое главное заключается в том, чтобы обеспечить максимально полное удовлетворение потребностей в повышении квалификации работников краевой системы образования, что, в свою очередь, будет работать на повышение качества последней.

– Что, на Ваш взгляд, необходимо сделать на федеральном уровне, чтобы регионам было проще внедрять персонификацию в повышении квалификации учителей?

– Нужно создавать условия для межрегионального сотрудничества в сфере повышения квалификации. Отчасти это уже делается, например, в рамках ФЦПРО, но взаимодействие могло бы быть шире. Если персонифицированное финансирование будет внедряться в разных регионах, то каждый из них будет проводить конкурсы для своих образовательных учреждений. Но как добиться взаимного признания программ, результатов повышения квалификации? Возможно, стоило бы создать федеральный банк данных программ повышения квалификации, и алтайский учитель, получив сертификат на повышение квалификации, мог бы выбирать не только между учебными заведениями Алтайского края, но и при желании поехал бы в Новосибирск, Москву, Санкт-Петербург, любой другой город. Мы должны иметь возможность засчитать ему это обучение. Возможны и такие ситуации, когда там он прослушает один модуль программы, а у нас в соответствии с накопительной системой доберёт остальное.

Если будет создан всеобщий реестр программ повышения квалификации, мы сможем приглашать педагогов из других регионов, чьи программы включены в него. Если, допустим, наши преподаватели отучились в Москве – освоили модуль, например, по психолого­педагогическому сопровождению обучения детей­инвалидов, то в Барнауле они могут освоить ещё несколько модулей программы, посвящённой работе с детьми-инвалидами, и итоговой сертификат будет включать все освоенные опции.

И конечно, должны заработать инструменты, обеспечивающие академическую мобильность учителя. Сейчас есть разные сложности, в том числе финансовые, – только на дорогу до соседнего региона в Сибири нужно потратить немалые деньги, а что говорить о мобильности в масштабах страны. Всё решается на уровне личных договорённостей руководителей: например, недавно в Алтайский край приехали представители муниципальных органов управления образования из Новосибирской области, чтобы перенимать наш опыт модернизации школьного питания. Если же вести такую работу системно, выделять на это больше средств, качество повышения квалификации работников образования в разных регионах страны многократно возрастёт.

Беседовал Борис Старцев